0

Ярославский филиал МЭСИ и «Плешки» (1997 – 2017). R.I.P.

Автор: Александр Сальников, опубликовано 07.05.2017 в рубрике Фекальный маркетинг

Звонит мне тут на днях очень хороший человек, с которым мне довелось несколько лет проработать на кафедре маркетинга в Ярославском филиале МЭСИ. Звонит и говорит: «У меня для тебя есть очень хорошая новость!»

Зная этого человека, я приготовился, что сейчас он выдаст какую-нибудь гадость — разумеется, устроенную не им и не при его участии. Просто манера у него сообщать о плохом — сначала обнадеживает, а потом — бах! — и ушат холодной воды на голову выливает.

В этот раз новость оказалась действительно хорошей: закрывают Ярославский филиал РЭУ им. Плеханова, бывший Ярославский филиал МЭСИ. Йехууу!!! В первые секунды я ему не поверил — этот товарищ ведь и подколоть может. Но нет, это была правда. Гугл даже находит официальный документ — решение Ученого совета «Плешки» о ходатайстве перед Министерством образования и науки об утверждении плана ликвидации филиала. В общем, надо писать некролог. ;-)

Филиал МЭСИ появился в Ярославле весной 1997 года. Точную дату назвать не могу, но десятилетие отмечалось в первых числах апреля, так что будем считать, что филиалу стукнуло ровно двадцать лет. Чего добился филиал МЭСИ за эти двадцать лет?

Достижение первое.

Во-первых, филиал растерял всех студентов. Полностью. Собственно, и закрывают его по причине почти полного отсутствия студентов — так называемый «приведенный» контингент, на который смотрят регулирующие образование государственные органы, болтается где-то в районе нуля. Мало того, за двадцать лет у подрастающего поколения выработался стойкий условный рефлекс в виде обильного блевания при произнесении слов «МЭСИ».

Еще в середине девяностых ректор МЭСИ, которого в самом МЭСИ за глаза называли «Папой», каким-то образом выцепил немного денег из бюджета на исследование возможности замены учебного процесса компьютерным самообразованием. Эксперимент, насколько я знаю, был признан неудачным, и денег больше не давали. А бабла хотелось…

К счастью, во второй половине девяностых появилось довольно много студентов, которые были готовы… назовем это так: были готовы учиться за деньги. «Ага! Вот где реальное бабло крутится!» — подумал Папа и придумал офигенную технологию генерации бабла. Собственно, для этого и наоткрывали кучу филиалов — кто же откажется получить диплом московского ВУЗа у себя в Зажопинске? Ну, а на вырученные деньги начали выстраивать «систему электронного образования».

Тут-то и случился мега-факап, которого Папа не ожидал. Один из моих коллег проводил детальное исследование потребительского поведения студентов (и даже целый диссер защитил). Так вот, студентов можно поделить на две категории: те, кто пришел за знаниями и навыками, и те, кто пришел за дипломом. Первых, если не ошибаюсь, было процентов десять — не больше. Они с легкостью занимали бюджетные места. За счет вторых жили филиалы, отдавая, кстати, нехилый процент в «головняк» — головной ВУЗ.

В то же время, и те, и другие были подопытными кроликами в мега-эксперименте под названием «внедрение электронного образования в России». Россия, правда, была представлена всего одним ВУЗом — но кого этого волновало? «Электронного образования», кстати, тоже не было — были всякие «е-ленининги», «смарт эдьюкейшены» и еще куча непонятных терминов, которыми пичкали и студентов и преподавателей. В какой-то момент даже ввели спецкурс «Студент в электроннной среде e-learning» (или что-то подобное).

По факту же весь «еленинг» заключался в том, что часть пар у студентов заменяли на самоподготовку через специальный сайт. На сайте были типа учебники, типа задания и типа тесты. Подразумевалось, что они будут сидеть дома и честно все учить, а потом — честно сдавать. Схема вроде была идеальной — делаем контент в Москве, а бабло рубим по всей России. Реальность оказалась суровой.

Для начала Министерство очень жестко нагнуло Папу за подобные замены — студенты дневного отделения должны вообще-то на занятиях сидеть, а не по интернетам шариться. Пришлось вводить «норматив прогулов» — не более 30% пар по каждой дисциплине. Остальные 70% — это реальные преподаватели в реальных аудиториях. Мега-экономии бабла не получилось. Попутно выяснилось, что Москва — это не Россия. В нулевых с интернетом в замкадье было… э-э-э… скажем так: было трудно. И дорого. Вот и родилась у кого-то идея: а пусть студенты приходят и делают задания в компьютерных классах… до начала пар. То есть часов так с семи утра, потому с первым звонком в тех же классах начинались занятия по расписанию.

Диссертацию моего коллеги никто, разумеется, не читал. А зря. Там русским по-белому было написано, что обе группы хотят добиться цели без проблем. Знания таким образом получить невозможно — не зря же пятьсот лет во всех университетах мира лекции читают. Другие студенты — которые хотели получить именно «корочки» — вообще офигевали от процесса «электронного обучения». Они заплатили деньги, пять лет вынуждены ходить на занятия — ибо диплом-то в рассрочку продается! — а тут их еще заставляют на каких-то сайтах сидеть, да еще и приходить к семи утра…

Разные «ВКонтактики» и «Одноглазники» тогда еще только-только появлялись, но слухи по городу о таком отношении к студентам распространялись по городу очень быстро. Иметь лютый баттхерд с «новыми образовательными технологиями» продолжительностью пять лет никто не хотел, поэтому десять процентов выпускников шли в ярославские государственные ВУЗы. Там пять лет дрючили по-полной, но свое — некоторый комплект профессиональных знаний — они получали. Оставшиеся девяности шли другие шараги — совокупная стоимость диплома была примерной той же, зато гемор на свою задницу оказывался несравнимо меньшим. В конце концов дело дошло до того, что никто не хотел идти даже на бюджетные места — необходимость «учиться электронно» задалбывала школьников еще в момент выбора учебного заведения. Вот так и опустилось число поступающих до абсолютного нуля…

Достижение второе.

Вторым достижением филиала стала наука.

Вообще говоря, в советские времена МЭСИ был известен своей научной школой применения математических методов в экономике. Некоторые из ученых были признаны мировым сообществом. В начале девяностых перспективы ВУЗа были блестящими: математика — это круто, математика русских математиков — круто вдвойне, короче говоря, нужно было немного постараться — и появился бы «русский Гарвард». Или «русский Йель».

Ан нет. Папа решил заняться еленингом. Подошли к этому вопросу, правда, «научно» — почти всех сотрудников зачислили в аспирантуру и заставили писать диссертации и статьи по «экономике электронного образования». Часть «аспирантов» и «соискателей» защитилась — благо собственный диссовет был. Читать же написанное в тот период не рекомендую никому — волосы встанут дыбом, и не только на голове. На основные научные принципы забили большой-пребольшой болт. Особенно — на верифицируемость результатов и их объективность. Написанное очень напоминало диссертации по теологии, защиты которых начнутся в России в ближайшем будущем: вместо исследований реальности описан некий «личный опыт». О практической применимости написанного говорить не имеет смысла: даже продукция фирмы «SCA Hygiene Products» и то более полезна для общества, нежели труды по «электронному образованию».

Правда, к концу нулевых стало понятно, что на одном еленинге пилить бабло не получается — студентов стало физически меньше, да и не рвались они учиться «электронно» при наличии достойных альтернатив (см. достижение первое). И тут МЭСИ спас Ярославский филиал: в 2011 году провели конференцию по маркетингу территорий. Главная идея конференции заключалась в том, что маркетинга территорий нет и быть не может. Однако, в Москве за эту идею уцепились: вау, на этой теме можно пилить бабло. Причем бюджетное. И его было много — нефть-то еще «соточку за бочечку» стоила. На следующий год конференцию провели еще раз, согнав кучу преподавателей из Москвы и переименовав конференцию в конгресс.

Дальше уровень трэша рос экспоненциально: на следующий год под конгресс арендовали самую дорогую и самую поганую гостиницу города, доклады двух предыдущих лет повторили почти дословно, попутно начали «вводить в научный оборот» кучу новых слов типа «смарт сити», смысл которых, в отличие от еленинга, был вообще никому не понятен — даже самим авторам (история «конгрессов» подробно изложена аж двух частях: первая и вторая). Осенью прошлого года трэш, похоже, достиг своего максимума: конференция, тьфу, конгресс по маркетингу территорий ставил своей целью обсуждение «технологии и практики социального маркетинга как инструмента, объединяющего на неконкурентной основе общество, бизнес, маркетологов и государство» (цитата из приглашения). Да-а-а, мир и любовь — это вам не хухры-мухры, тьфу, маркетинг территорий — это вам не маркетинг территорий…

В общем, понятно, что слова «МЭСИ» и «наука», употребленные в одном предложении вызывали приступ блевоты в научной среде не хуже, чем словосочетание «электронное образование» в среде студентов. Научные потуги в области «смарт ситей» и «маркетинга территорий» были даже не клоунадой — это была наглядная демонстрация уровня деградации науки в некогда ведущем ВУЗе.

Достижение третье.

Третье достижение долго описывать не имеет смысла — думаю, оно очевидно: из МЭСИ ушли преподаватели.

Причины у всех были разные. Кто-то сократили вслед за сокращением специальностей — например, нашу кафедру, которая выпускала маркетологов. Маркетологи почему-то были признаны «неперспективными», хотя число заявлений просто зашакливало. Руководство решило, что всех, кто хотел получить образование в области маркетинга и рекламы, нужно обучить менеджменту в богадельнях (если правильно помню, официально профиль назывался «менеджмент в некоммерческих организациях») — ага, достойная замена.

Кто-то уходил из-за зарплаты. Помню, транслировали нам заседание то ли с ректората, то ли еще с какого-то мероприятия из Москвы, и какой-то дядя при большой должности сетовал, что молодые преподаватели бегут. «Ай-ай-ай, какие они неблагодарные!» — возмущался докладчик. — «Мы им зарплату пять тысяч дали, а они не хотят работать!» Ага, а месячная карточка на метро в Москве сколько стоила? Тысяч шесть? Да и доллар тогда был уже по шестьдесят. Когда я в 2005 году пришел в филиал МЭСИ, зарплаты там были одни из самых высоких в городе. В последние годы, что я там числился — самыми низкими, да и те, бывало, задерживали, за что трудовая инспекция тюкала администрацию.

Большинство же ушло из-за невыносимых условий труда. Честно говоря, не знаю, что творилось в головном ВУЗе, а в Ярославском филиале последние годы был сущий ад.

Во-первых, от преподавателей требовали заниматься тем самым «электронным обучением». Для этого нужно было писать, например, специальные лекции — не конспекты в два-три слова, а именно лекции, которые больше походили на учебники. Затем все материалы нужно было выкладывать на специальный сайт — «Виртуальный Капмпус», который работал только по праздникам (в том смысле, что если он работает — то это праздник). К «лекциям» нужно было придумывать практические задачи, тесты и еще кучу всякой билиберды, нафиг никому не нужной. Студенческие ответы, естественно, тоже надо было проверять, причем из Москвы жестко следили, сколько времени каждый преподаватель сидел и читал ответы — нужно было в день отсидеть сколько-то часов, даже если ответ на задачу представлял из себя одно число. Кстати, отслеживали факт сидения не по времени залогинивания и разлогинивания, а… по движениям мышки. Типа если мышка не движется, значит, преподаватель уже не сидит. Одно время у меня была даже мысль — написать программку, которая виртуально двигает мышкой, и запустить ее на 24 часа на кафедральном компьютере; руки, правда, не дошли.

Большинство проблем с «Кампусом» решили довольно быстро. Лично я — на второй месяц работы. Студенты добровольно признались, что им эта вся галиматья с «еленигом» нафиг не уперлась, и они предложили: давайте мы будем делать вид, что мы сидим в «Кампусе», а я — что им что-то выкладываю. Такой договор был студентов практически со всеми преподавателями — за исключением особо упоротых, которые таки требовали от несчастных студентов выполнять задания и даже получали грамоты от руководства за свою упоротость.

Во-вторых, на учебный процесс нужно было составлять кучу бумажек. Зачем они нужны и как их делать — не понимал никто. Особенно — руководство учебной части. Руководил ею бывший офицер, льготно получивший звание доцента через «военную» лазейку без защиты. Офицер этот был цветом советской военщины — истинной сутью армии. Он настолько офицер, что офицеры в финансовом училище, где он работал служил до нашего филиала, вешались на стены от его офицеристости. Любой документ, спускаемый из Москвы, требовал немедленного исполнения, правда, товарищ офицер сам зачастую не понимал, что именно требуется сделать, не говоря уж о том, что он не знал, как это сделать. Сборы трудового коллектива для прослушивания содержимого очередной презентации, спущенной из Москвы, в исполнении этого товарища офицера стали нормой — да-да, несколько десятков человек сидели в актовом зале и слушали, как замдира читает то, что проектор показывает на большом экране.

Отдел его, кстати, был примерно таким же. Помню, как для последней аккредитации делали программы. Первый вариант был забракован — рекомендуемую литературу потребовали перенести в специальную табличку. Второй вариант тоже забраковали — оказалось, что литературу нужно сделать нормальным списком. Третий вариант также оказался забракованным — от нас опять потребовали убрать список и сделать табличку с учебниками. Где-то на пятой итерации народ взбунтовался — доколе учебный отдел херней страдать будет? К народу тут же были применены репрессивные меры: всех заставили переделать документы еще раз, а некоторым кафедрам еще и втык сделали — естественно, в стиле «совьет милитари».

Всякие мелочи типа требования придумать шестьдесят протоколов за пять прошедших лет или составление расписания не по часам, а «исходя из равномерности освоения компетенций» вообще воспринималось в филиале как нечто естественное (кто не в курсе: словосочетание в кавычках — изначально бред сивой кобылы). Большинство указаний, правда, отменялись «естественным путем» — никто их не выполнял и даже не пытался (ну упоротые адепты «электронного обучения» — не в счет), но на учебный процесс такая атмосфера влияла негативно. Кстати, после того как всем преподавателям вынесли мозги по поводу оформления списка литературы, случился факап: приехала таки аккредитационная комиссия и обнаружила, что учебно-методические комплексы не соответствуют последнему распоряжению Министерства, а ответственные сотрудники учебного отдела о существовании данного распоряжения даже и не подозревают.

Дверь на кафедру, через которую я проходил почти каждый день десять лет подряд. Стол на кафедре маркетинга, за которым я просидел последние три года. Кактус кафедры маркетинга. Откуда он — неизвестно. Серый цвет полки — это пыль, потому как ее вместе с цветком не трогали четыре года. Коробочка — общак кафедры маркетинга. Коробочку не трогали лет пять, потому там и лежат ныне уже не выпускаемые десятирублевые банкноты. Общак кафедры маркетинга — даже подпись есть. Коробочку сделали в доисторические времена, по преданию — осенью 1999 года. Пакет доисторических времен — предположительно с 1999 года. Дает наглядное представление о занятиях преподавателей между лекциями. Беленькие трубочки — это не «косяки», это — кусочки витой пары, которые использовались как фишки. Моя полка на кафедре маркетинга. Это все, что я оставил после себя МЭСИ — несколько рекламных буклетов с последней защиты дипломов, пачка экзаменационных билетов и десяток исписанных маркеров.

Obituary.

Я ушел из филиала в 2015 году. Собственно, уже тогда гирька дошла до пола — опускаться дальше, как мне тогда казалось, было некуда. Ан нет. Филиал, будучи трупом, разлагаясь и смердя, прожил еще почти два года. К нему даже попытались применить реанимационные процедуры путем присоединения к «Плешке», но… но все усилия оказались тщетными — ровная линия на экране кардиомонитора оказалась лучом из лазерного меча неведомого джедая, выжегшим остатки филиальской жизни.

Двадцать лет прожил МЭСИ на Ярославской земле. Двадцать лет он убивал все живое, попавашее в его цепкие лапы. Десять лет моей жизни выкинуты коту под хвост. И вот теперь Ярославский филиал МЭСИ окончательно мертв. Официальные «похороны» — юридическая ликвидация филиала — не за горами. За год, думаю, управятся.

Спи спокойно, Товарищ Филиал. И пусть земля тебе будет стекловатой! ;-)

Не забывайте лайкать:

Добавить комментарий

Copyright © 2013 – 2018 Александр Сальников Все права защищены.
Сайт использует тему «Деск Месс Мирроред» из «Бай Нау Шоп». | Соглашение об использовании сайта.