0

Мои воспоминания о путче 1991 года. Часть 5. Призрачная надежда.

Автор: Александр Сальников, опубликовано 28.08.2016 в рубрике История
Часть 5. Призрачная надежда.

И тут тон диктора «голоса» меняется: оказывается, Борис Ельцин не подчинился ГКЧП и объявил, что их указы на территории РСФСР не действуют, причем не действуют согласно Конституции СССР. Случилось то, что советские люди ждали почти 70 лет.

Согласно договору о создании СССР, подписанному в 1922 году, СССР был надгосударственным объединением. То есть каждая республика — сама по себе. И на уровне внешней политики это поддерживалось: в ООН за СССР числились три кресла — от России, Украины и Белоруссии (Сталин хотел шестнадцать, но, видимо, ему дали понять, что шестнадцать — это уже слишком для зарвавшегося диктатора). Мало того, по Конституции, любая из советских республик могла из СССР выйти в любое время. Пока советская власть была еще крепка, выход из СССР был невозможен — любые мысли о независимости тут же пресекались КГБ. В 1991 году, когда вертикаль советской власти прогнила насквозь, развал Союза становился реальностью. Собственно, Ельцин и сделал 19 августа то, что нужно было сделать — фактически он объявил, что СССР покидает республика-основатель.

Б. Н. Ельцин на танке. Москва, 19 августа 1991 г.

Б. Н. Ельцин на танке. Москва, 19 августа 1991 г.

Еще диктор объявил, что народ в Москве вышел на улицы и строит баррикады. Ага, значит, началась революция. Октябрь 1917 года наоборот. Теперь все зависело от того, чьи нервы сдадут первыми: либо военные — и это будет означать окончательный развал СССР и конец коммунизма, либо народ на баррикадах — и тогда СССР, потеряв пару республик, окончательно погрузится в беспробудную пучину неосталинизма, Железного Занавеса и Холодной Войны. Словом, от ближайших дней зависело то, какой станет наша жизнь в ближайшие десять, двадцать, тридцать лет…

Баррикады у Белого Дома. Москва, 21 августа 1991 г.

Баррикады у Белого Дома. Москва, 21 августа 1991 г.

Три дня мы не отходили от приемника, а он трудился на славу (интересно было снова послушать те радиопередачи «голосов» — некоторые архивы общедоступны). Попутно было обнаружено, что в костромском телецентре работают прогрессивно настроенные демократы: вопреки указаниям ГКЧП, на одном из двух метровых каналов было восстановлено вещание запрещенного 19 августа Российского телевидения (по другому, естественно, транслировалась Первая общесоюзная программа). Именно там все мы увидели и Ельцина на танке, и баррикады, и ночные перестрелки, и отход войск. Утром 21 августа стало ясно, что путч провален, и арест «хунтят», как из потом называл юморист Задорнов, — это вопрос нескольких часов. Вместе с тем никто уже и не сомневался, что СССР в те дни перестал существовать де-факто, а последующий декабрьский договор — это лишь юридическая констатация смерти. Вот так начиналась наша новая жизнь.

Хотя жизнь и была новой, условия были старыми. Талоны никто не отменял, еды в магазинах не было. Единственное, что было у нас в неограниченном количестве — это свобода. Ты мог делать что угодно, но при этом ничего реального сделать было нельзя. Можно было почувствовать свободу, но не воспользоваться ею.

Продолжение: Сыр »»»

Не забывайте лайкать:

Добавить комментарий

Copyright © 2013 – 2018 Александр Сальников Все права защищены.
Сайт использует тему «Деск Месс Мирроред» из «Бай Нау Шоп». | Соглашение об использовании сайта.