0

Как меня отцензурировали второй раз в жизни

Автор: Александр Сальников, опубликовано 03.05.2016 в рубрике Личная жизнь

Всемирному дню свободы печати посвящается.

См: часть 1, часть 2.

Двадцать лет назад меня второй раз в жизни подвергли цензуре. Почему второй? А потому, что был еще и первый. О нем я расскажу как-нибудь в другой раз. Скажу только, что в первый раз было все как-то по-игрушечному, не по-настоящему. Второй же раз цензуру устроили всамделишную и по-взрослому.

Гена Ершов, «президент всех россиян», агитирует за Ельцина. Июнь 1996 года, Стрелка. Фото: shurka с Ярпортала.

Гена Ершов, «президент всех россиян», агитирует за Ельцина. Июнь 1996 года, Стрелка. Фото: shurka с Ярпортала.

Итак, за пару дней до майских праздников нам в школе объявили, что 3 мая 1996 года в Ярославль приедет Ельцин. Предвыборная кампания на пост президента шла полным ходом, и его визит носил исключительно электоральный характер. В ходе визита предполагалась встреча со школьниками.

Список участников этой встречи был утвержден где-то совсем-совсем наверху, возможно, даже в админстрации самого президента. Дело в том, что в апреле 1996 года прошла всероссийская акция по написанию сочинения в поддержку Ельцина. Сейчас это звучит смешно, но сочинения наши реально читали: для встречи были отобраны всего несколько старшеклассников со всего города — тех, кто писал сочинения «по-чесноку». В их число попал и я.

А еще на ту встречу пригласили Мишу. Миша учился в моем классе и был отборным долбоебом и жополизом. Как и почему он оказался в списке — я не мог понять совершенно. Извилин в его мозгу хватало только на поддакивание нужным учителям и директрисе, да и то этот процесс сильно замедлялся многочислеными лужицами тормозной жидкости, разлитыми по единственной кривой поверхности в его черепушке…

Визит Ельцина в Ярославль 3 мая 1996 года. Углическая улица. (Фото: «Огонек».)

Визит Ельцина в Ярославль 3 мая 1996 года. Углическая улица. (Фото: «Огонек».)

Утро 3 мая началось с квеста. Встречу нам назначили в здании департамента образования на Советской улице. Как оказалось, Ельцин приехал в Ярославль гораздо раньше, чем мы встали. В восемь утра центр города был перекрыт, троллейбусы останавливали еще на дамбе Американского моста — примерно в том месте, где под дамбой проходит арка. То есть до здания департамента нужно было пройти пешком полтора километра. Вроде бы и немного, но…

Но весь центр — один большой митинг. Частично — нелегальный. Как оказалось, какой-то недовольный политикой Ельцина фермер-частник устроил несанкционированный перформанс прямо у «мужика с тортом» — того самого, которого Ельцин открывал полотора года назад, и который через пять лет станет известен каждому россиянину. Фермер выбрал место не случайно — именно там планировалось выступление Ельцина. К фермеру стали присоединяться прохожие, ситуация явно выходила из-под контроля, подъехал то ли ОМОН, то ли простые ППСники в брониках… В общем, в воздухе запахло новой Ходынкой, и мы решили пробираться дворами.

Когда мы выходили… нет, скорее, вылезали из подворотен еще недействующего тогда Кирилло-Афанасиевского монастыря, мимо проехал кортеж. Машин было чуть больше сотни, ехали на очень большой скорости. Поразило меня то, что кортеж замыкала машина скорой помощи, и на ней, в отличие от всех остальных, работали «мигалки». Кортеж свернул на Советскую улицу. До встречи оставалось около пятнадцати минут, а это означало только одно — Ельцин уже на месте.

Кто-то из одноклассников задал вопрос: «А как они [сто автомобилей кортежа] в дворе департамента поместятся?» (Департамент располагался в довольно маленьком особняке начала XIX века.) «Наверное, архивируются!» — поприкалывался я, а про себя подумал: а нафига кортеж задворками катается?

Через пятнадцать минут я получил ответ на свой вопрос: на встрече будет только Наина Иосифовна. У самого Бориса Николаевича сердечный приступ, и его сейчас пытаются реанимировать. Сказано это было, разумеется, несколько иначе, но смысл был именно такой. Сейчас уже все знают, что Ельцин вел свою вторую предвыборную кампанию де-факто биороботом. Организм был на грани смерти, и перед каждым выступлением его накачивали сильнодействующими лекарствами по самое немогу. Результат был соответствующим — дряхлый старик, бубнивший что-то, «панимаишь», совсем нечленораздельное. Жалкая пародия на самого себя буквально пятилетней давности. Хуже, наверное, была только «работа с документами» в конце 1999-го.

Сама встреча была откровенным тухляком. Тогда она напомнила мне встречи Надежды Константиновны Крупской с пионерами после смерти Ленина. Отличие было лишь в том, что рассказы о великом прошлом отсутствующего главного героя подменялись рассказами о его светлом будущем. Тогда я удивлялся сюрреалистичности этой ситуации; с годами подобное стало опять нормой жизни. Встреча была ни о чем, закончилась она ничем. С моим тезисом о том, что Борис Николаевич должен срочно лечь в больницу, а не бегать по городам и весям, Наина Иосифовна согласилась. Но тут же добавила, что это невозможно. «Если не Ельцин, то кто?» — да-да, первая версия той самой мантры, которую сегодня по десять раз на дню повторяет «консервативная» российская публика с георгиевскими ленточками на всех частях тела.

А после этой встречи началось самое интересное. Но об этом я расскажу в следующий раз.

Не забывайте лайкать:

Добавить комментарий

Copyright © 2013 – 2018 Александр Сальников Все права защищены.
Сайт использует тему «Деск Месс Мирроред» из «Бай Нау Шоп». | Соглашение об использовании сайта.