0

Как за пять минут дважды проиграть «Евровидение» и обанкротить телеканал

Автор: Александр Сальников, опубликовано 26.03.2017 в рубрике Маркетинг территорий

Недели две назад я написал о «Евровидении» версии 2017 года. Точнее говоря, о том, как «Первый канал», как со-организатор конкурса со стороны России, отжег по полной — послал в Киев девушку с ограниченными возможностями. Тогда я думал, что пишу про «Евровидение» в последний раз.

Ан нет. «Первый канал» во главе с Эрнстом отжиг продолжили, и продолжили до такой степени, что получился целый бизнес кейс.

Кейс «„Евровидение“ в России».

В 2016 году победу в конкурсе «Евровидение» одержала представительница Украины. Это означало, что следующий конкурс должен быть проведен на украинской площадке. Результаты объявили, организаторы разбежались: кто-то пошел искать большой концертный зал в Киеве, кто-то — нового Диму Еблана из России. Месяцев десять на этом фронте царила тишина.

Логотип конкурса «Евровидение» 2017 года

Логотип конкурса «Евровидение» 2017 года

И вот, в начале марта «Первый канал» огласил свое решение: от России в Киев поедет певица-инвалид. Решение это было мерзким сразу с нескольких сторон. Во-первых, «Евровидение» — это конкурс песен, а не демонстрации жалости к людям с ограниченными возможностями. Очень странно, что оргкомитет до сих пор разрешает открытое участие в конкурсе инвалидам, при том, что детям выходить на сцену запрещено: нельзя давить на жалость и сочувствие зрителей.

Вторая сторона этой гадости — политика. По украинским законам человек, съездивший в Крым, — преступник. Его нельзя пускать на территорию Украины, а если уж пустили — надо посадить в тюрьму, и неважно, что думает российская Конституция по этому поводу, Украина — другое государство и совершенно другое законодательство. Девочка же каталась в Крым после событий 2014 года как к себе домой. Следовательно, заявив такого участника, «Первый канал» автоматически поднимал крупный международный скандал, и инвалидность певицы ртом в нем играла далеко не последнюю роль — при любом раскладе можно закричать: «Инвалида бьют!», а дальше развивать тему в нужном российским политикам направлении. В общем, подобная практика использования инвалидов появилась у советских уголовников еще в конце сороковых годов.

Пять минут «славы» «Первого канала».

На днях пришла новость: Служба безопасности Украины запретила въезд российской исполнительнице. Причина очевидна — посещение Крыма без разрешения украинских властей. Решение было легко предсказуемое и ожидаемое. Вообще говоря, было бы странным, если бы Украина пустила на свою территорию преступницу, каковой считается российская исполнительница с точки зрения украинских законов.

Пока в России политики всех мастей рожали потоки говна, оргкомитет конкурса «Евровидение» это дерьмо попытался разгрести.

Для начала они попросили украинские власти сделать исключение, попутно, правда, сделав оговорку, что они примут и будут уважать любое решение украинских властей. Власти, разумеется, отказали, мотивировав, что закон един для всех. Отказ, кстати, был ожидаем — в мировой практике исключения из иммиграционных запретов делают только для дипломатов, а участник второсортного конкурса попсы на работника дипмиссии как-то не тянет.

Следующим решением оргкомитета «Евровидения» стало предложение устроить прямую трансляцию выступления российской участницы из Москвы через спутниковые каналы. Сидящие в киевском зале увидели бы ее на большом экране, а все остальные — просто бы ничего и не поняли: не все ли равно в начале XXI века из какого города идет «картинка»?

И тут Эрнст делает очередной отжиг: он заявляет, что Россия в этом году участвовать не будет. Приехали, как говорится. Теперь можно смело писать: Россия проиграла «Евровидение-2017» потому что банально на него не приехала. Толпы людей, которые каждый год надеются на чудо в прямом эфире, которые каждый год, превозмогая сон и приступы блевоты от происходящего на экране, смотрят подсчет голосов до трех ночи, которые… В общем, куча людей обломалась: Россия просрала «Евровидение» в 2017 году еще до его начала! (Вот тут мне хочется еще немного поерничать и спросить: а на чемпионат мира по футболу в следующем году российская сборная тоже не поедет, да?)

Пока народ осознавал это заявление, Эрнст отжег еще раз: оказывается, «Первый канал» вообще не будет транслировать «Евровидение» в этом году. По правилам «Евровидения», страна, не транслирующая конкурс, не может выставить участника на следующий год. Об этом правиле «Первый канал» пока молчит, видимо, готовит сюрприз и почву для ток-шоу на следующий год. Впрочем, молчи или не молчи, а получается, что Россия заведомо проиграла и следующий конкурс «Евровидения», даже не зная, где он будет проводиться.

Организаторов конкурса «Евровидение» можно понять. «Евровидение» — это бизнес проект, организаторы получают прибыль от продажи прав на трансляцию; поэтому оргкомитет и делал все возможное, чтобы российский исполнитель все-таки выступил — трансляция станет длиннее и ее можно продать дороже.

А вот позицию «Первого канала» я в упор не понимаю. Скорее всего, за «членство» в «Евровидении» «Первый канал» ежегодно что-то платит, и это «что-то» — далеко не символическая сумма в твердой евро-валюте. Сама трансляция, как я уже говорил, не бесплатная, и наверняка за трансляцию 2017 года аванс уже выплачен. «Отбивать» затраты и получать прибыль канал может двумя способами: продажа рекламного времени и плата за «премиальные» SMS во время голосования. Нет трансляции — нет рекламы. Нет трансляции — нет голосования и SMS. Сплошные убытки.

Спрашивается, чем думал тов. Эрнст, когда выбирал такого исполнителя? Ведь заранее было понятно, что будет скандал? Ну ладно, ошиблись. Бывает. Но зачем было отказываться от решения проблем, которое предложил оргкомитет, понимая, что отказ приведет к гигантским убыткам?..

Разбор кейса.

Вообще говоря, ставить политику выше интересов бизнеса — это типичный недостаток российского бизнеса эпохи «стабильности и процветания». Особенно ярко это стало проявляться после введения взаимных санкций (см. теорию фекального маркетинга, седьмую часть), но и до «санкционного периода» таких примеров нелепого поведения российского бизнеса тоже было предостаточно.

Для начала напомню, что довольно большой процент программного обеспечения для массового потребителя (утилиты, небольшие игрушки, разные полезные в хозяйстве софтинки) производится на самом деле в России. Узнать, что программа на самом деле российская, как правило, очень сложно — она переведена на десяток – другой языков (а на русский — не всегда), сайт тоже многоязычный, прием пластиковых карт к оплате ведется через американские или европейские банки и т. д. и т. п.

Мемориал «Бронзовый солдат». Таллин, Военное кладбище.

Мемориал «Бронзовый солдат».
Таллин, Военное кладбище.

Так вот, в 2007 году по весне разгорелся скандал: мэрия Таллина решила переместить памятник советским солдатам на кладбище, где они, собственно, и похоронены. Буквально на следующий день на множестве сайтов, продающих российское программное обеспечение по всему миру, появились надписи вроде «эстонским гражданам не продаем!» Чем это закончилось? А тем, что россияне напрочь профукали эстонский рынок. Эстония тем временем стала полноправным членом Евросоюза и еврозоны, ВВП растет вместе доходами населения, рынок софта — тоже, тем более, что несколько лет назад эстонское правительство анонсировало невиданный доселе проект в области IT. Да, по сравнению с рынком США рынок сотфа в Эстонии — маленький. Но все же терять его — обидно, тем более, что большинство компаний — это микро-бизнес, так называемые «лофт-компании» (речь о них пойдет завтра). Пять – десять тысяч евро для таких фирм — очень большие деньги…

Не забывайте лайкать:

Добавить комментарий

Copyright © 2013 – 2018 Александр Сальников Все права защищены.
Сайт использует тему «Деск Месс Мирроред» из «Бай Нау Шоп». | Соглашение об использовании сайта.